Віталій Ярошенко

И. А. Плиев Генерал армии, бывший командир 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Кавалеристы в боях за Москву

а о лыжниках почти ничего,все это от того,что отдельные батальоны,"не ихние" между прочим ,эпизод о атаке казаков с искуством джигитовки мне рассказывал отец лет так с 50 назад,это лыжники потом с флангов ударили по фашистам,,,,,,,,



Низкая облачность и сильный снегопад создали надежную завесу с воздуха и с земли. Но в то же время метровая толща рыхлого снега могла значительно снизить темп действий конницы и танков. День клонился уже к вечеру, когда 3-я гвардейская и 20-я кавдивизии вслед за танками начали движение через боевые порядки пехоты, чтобы на следующем [271] рубеже уже одним двинуться в атаку на противника. Во втором эшелоне шла 4-я гвардейская кавдивизия.

У Москвы-реки есть два небольших притока — Поноша и Гнилуша. Их верховья подходят близко друг к другу. Здесь в деревнях Колюбаково (на реке Поноше) и Неверове (на реке Гнилуше) были расположены сильные опорные пункты противника. У меня возникло решение: воспользовавшись тем, что наша пехота втянулась в бой за эти опорные пункты и их огневая система максимально скована, с ходу прорваться между ними. Устраивало нас и то, что крутые и глубокие балки, по дну которых текут Поноша и Гнилуша, покрыты большой толщей снега; это в какой-то мере должно было обеспечить дивизию от фланговых контратак.

...Впереди маячат запорошенные бурки штабного эскадрона. А чуть дальше — боевые порядки 43-го, головного полка. Его ведет опытный, боевой командир Шемякин. Чем ближе рубеж атаки, тем быстрее, решительнее наше движение. И вот у опорных пунктов противника вырастают фонтаны артиллерийско-минометных взрывов. Огневое прикрытие подоспело вовремя. На флангах спешились и закрепились подразделения, чтобы удерживать «коридор», через который должны пройти части дивизии. Сумерки быстро сгущаются, становится совсем темно. Справа и слева бьют орудия, строчат пулеметы. Слышится протяжное «ура-а!». Наконец все это остается позади. Мы в тылу истринской группировки противника. Но это уже не то, что было в августе, в смоленских лесах. Тогда наступали гитлеровцы, теперь — советские войска.

Первый вражеский пункт на нашем пути — Апальщино. Сразу ставлю одному полку задачу обойти деревню и атаковать с севера, а двум полкам — с запада. Командиры полков и подразделений хорошо понимают смысл стремительного, широкого маневра. Знают законы комбинационного боя в условиях рейдовой операции. Это облегчает управление боем.

Разгромив вражеский гарнизон в Апальщине, дивизия продолжала развивать успех на север, вдоль лесной дороги, выходящей у села Ново-Петровского на Волоколамское шоссе.

20-я кавдивизия также успешно прорвалась в тыл правее нас и сразу двинулась через лес на Терехово, отклоняясь к северо-востоку. За нами шла 4-я гвардейская кавдивизия. [272] На первых же километрах выявилось наше подавляющее превосходство над гитлеровскими войсками в тактической подвижности. Дивизия легко настигла вражескую колонну, отходившую от Апальщина, и, сочетая удары с тыла с параллельным преследованием и стремительными обходами, буквально на ходу разгромила эту часть. Секрет высокой тактической подвижности казачьих частей и дивизий на поле боя таился не только в «универсальной» проходимости конницы. Многое достигалось и благодаря тому, что почти все пулеметы, минометы и орудия были поставлены на санки, специально сделанные полозья и лыжи. Это обеспечило нам возможность идти по любому бездорожью и быстро переводить технику из походного положения в боевое. Именно превосходство в тактической подвижности и дало нам возможность разгромить две фашистские дивизии. Произошло это так.

От Москвы-реки по дороге Карийское — Сафониха начала отход 78-я пехотная дивизия 9-го армейского корпуса гитлеровцев. Дивизия — Тавлиева двигалась наперерез и могла, захватив Андреевское, отрезать ей путь отхода. У нас же в это время была другая забота.

Разведчики утром доложили, что из Горбова навстречу нам начинает вытягиваться большая колонна мотопехоты. Встречный бой был неминуем. И мы стали к нему готовиться. Передовой 43-й кавполк был заранее усилен танковым полком. Дивизия двигалась в предбоевых порядках. Артиллерия на конной тяге галопом проскочила по обочине дороги вперед на огневую позицию у опушки леса. Противник обнаружил это и начал разворачивать колонну, но было поздно. Огонь прямой наводкой буквально опустошил его передние подразделения. Гитлеровцы растерялись. А тут из леса вырвались танки и кавалерия. Произошел молниеносный, но ожесточенный бой. Дорога оказалась забитой развороченными орудиями, автомашинами, горящими танками.

Мы двинулись дальше. Но на подступах к Горбову нас встретили вражеские траншеи и хорошо оборудованные инженерные заграждения. Первая атака с ходу не достигла цели и переросла в разведку боем. Стало ясно, что этот «орешек» будет нелегко раскусить. Пленные показали, что здесь обороняется свежий 195-й пехотный полк с приданными ему подразделениями танков и самоходной артиллерией. [273]

Затяжной бой не входил в наши планы. Поэтому решено было обойти Горбово и продолжать стремительное наступление в оперативный тыл противника. Это решение диктовалось еще и тем, что танковая бригада была временно передана другому соединению. Кроме того, я опасался, что если Тавлиев еще не миновал Терехово, то он может пропустить главные силы 78-й пехотной дивизии. Поэтому нам лучше было не втягиваться в бой за Горбово, а наступать на Загорье и перехватить здесь эту дивизию. 37-й и 47-й кавалерийские полки под прикрытием 43-го, который вел сковывающий бой, начали обход опорного пункта, втягиваясь в лес западнее села. Но вражеский гарнизон в Горбове оказался не храброго десятка. Почувствовав опасность с флангов и тыла, он проявил явное стремление покинуть «освоенное» место. Это меняло обстановку. С ходу захватив село, мы могли бы наступать вдоль дороги быстрее, чем лесом. Поэтому полки, обходившие Горбово, были развернуты для атаки. После непродолжительного артналета казаки ворвались в деревню.

Однако взять Горбово оказалось все-таки нелегко. Церковь на западной окраине осталась у противника, и оттуда он прочесывал улицы из пулеметов. Эскадрон старшего лейтенанта Найчука блокировал церковь и, взорвав противотанковыми гранатами дверь, ворвался в нее. Когда мне доложили, что в церковь ворвался Найчук, я успокоился: значит, там будет все в порядке. Но на южной окраине противник про-- должал упорно обороняться. Обстановка осложнялась тем, что с севера подошли свежие силы вражеской пехоты. Мне было ясно, что прежде всего надо сломить сопротивление противника на южной окраине, — это позволит смять его оборону перед деревней. Чтобы не допустить прорыва пехоты с севера, надо частью сил выйти на фланг атакующих гитлеровцев и дерзкой контратакой опрокинуть их боевые порядки.

Для ускорения решения главной боевой задачи пришлось применить хитрость. Я отобрал нескольких казаков, мастерски владеющих джигитовкой.

Опасность, на которую шли эти люди, была велика, и я решил накоротке побеседовать с ними. Казаков построили у крыльца дома, из-за которого мы должны были начать свои действия. Подхожу к правофланговому и задаю вопрос:

— Вы коммунист? [274]

— Коммунист.

Подхожу ко второму.

— Коммунист?

Тот же ответ. Все казаки оказались коммунистами. И вдруг комиссар спрашивает одного из них:

— Гонтарь, когда ты успел вступить в ряды партии?

— Надо ж сначала стать коммунистом, — спокойно отвечает казак, — а уж потом в партию проситься.

— Правильно, — поддержал его комиссар и скомандовал: — Члены партии, два шага вперед!

Весь строй сделал два шага вперед, и Гонтарь тоже.

— Вы уж, товарищ комиссар, не разделяйте нас, — попросил он.

Мне понравилась эта настойчивость.

— Пусть члены партии поднимут руку, — сказал я комиссару.

В строю стояло десять казаков. Членов партии было трое...

И вот кони ринулись галопом по улице. Почти одновременно с выстрелами всадники рухнули с седел и повисли на стременах. Через мгновение кони занесли их на позиции врага. И тут случилось неожиданное для противника. Казаки соскочили с коней и начали из автоматов расстреливать растерявшихся гитлеровцев. Воспользовавшись переполохом, вслед за ними рванулись эскадроны. Удар с тыла помог 47-му кавполку ворваться на позиции перед деревней. Теперь превосходство наших сил в Горбове было обеспечено...

Вечером, когда бой закончился и казаки получили возможность поесть и отдохнуть, офицер связи привез записку от Доватора: «...Танки у Петрово, к утру будут у тебя. Удерживайте Шейно, Ремянники, Бочкино. Если не удастся овладеть Бочкино, Ремянники, то эту задачу выполните завтра. С приветом, генерал-майор Доватор. 14. 12. 41, 19. 43».

«Ну и ну! — подумалось мне. — Удерживай то, чего не взял, а если не возьмешь сегодня, овладей завтра».

Удачный прорыв 2-го гвардейского кавалерийского корпуса создал благоприятные условия для успешного наступления 5-й армии. Своим правым флангом она вышла на рубеж Давыдовское — Ново-Александровское — Спасская.

Ночью полки нашей 3-й гвардейской кавалерийской дивизии, возобновив наступление, обошли с запада опорные [275] пункты Петрово, Ордино, Житянино, Бочкино и на рассвете появились перед Шейном. Эта деревня лежит в лесу, поэтому нам не составило труда скрыто подвести полки и совершенно внезапно ворваться в нее. С захватом Шейна 3-я гвардейская кавалерийская дивизия оказалась в выгодном положении для нанесения флангового удара по колоннам 78-й пехотной дивизии противника, преследуемой тавлиевцами. Мы не замедлили это сделать.

Конница и танки развернули боевые порядки фронтом на северо-восток и начали наступление на Загорье. Перед вечером наша дивизия подошла к большаку севернее деревни, а 22-я танковая бригада изготовилась для атаки противника в Загорье. По большаку (мне это было хорошо видно с опушки леса) устало, согнувшись под тяжестью оружия и каких-то больших узлов далеко не военного вида, шли гитлеровцы.

Загорский большак стал могилой 78-й пехотной дивизии врага. Лишь полтора батальона успели проскочить на Сафониху. В тот же вечер мне представили список боевой техники и оружия, разбитых и захваченных в этом бою: 105 орудий и минометов, 143 пулемета, 431 автомашина, 89 мотоциклов и многое другое.

После этого боя дивизия вернулась в свою полосу наступления и захватила село Ремянники. Короткий отдых — и снова полки в предбоевых порядках устремляются вперед, теперь уже на перехват 252-й пехотной дивизии гитлеровцев, отходившей по дороге Истра — Руза. С этой дивизией у нашего корпуса серьезного столкновения не было, и все же она, уходя от преследования, быстро таяла под ударами наших передовых отрядов, бросая тяжелую боевую технику и оружие, рассыпаясь по лесам.

19 декабря 1941 года 2-й гвардейский кавалерийский корпус вышел на шоссе Волоколамск — Можайск, тянувшееся вдоль реки Рузы. Пронизывающий ветер гнал на запад тяжелые, мрачные тучи. По полям и дорогам гуляла сухая поземка, наметая огромные сугробы у разбитых машин и повозок, орудий и танков, хороня в снежных могилах вражеских солдат...

На высоком правом берегу Рузы виднелось село Дьяково. В нем на всю округу единственная церковь. Это НП гитлеровцев. Пока полки спешивались и разворачивались в лесу в боевой порядок, артиллерия прямой наводкой уничтожила [276] огневые точки (в основном пулеметы) противника и начала обстреливать неприятельский НП. Полки в пешем строю дружно атаковали позиции противника и, быстро сломив сопротивление, овладели селом.

Правее нас 4-я гвардейская кавалерийская дивизия захватила деревню Толбузино. Это дало нам возможность нанести удар на крупный узел дорог Лихачеве и отрезать пути отхода частям противника, удерживавшим рубеж Захряпино — Палашкино. Наступление развивалось успешно. Но тут нас постигла большая беда.

Я находился на окраине деревни, когда ко мне подъехал наш офицер связи. Его взволнованный вид предвещал недоброе. Круто осадив клубящегося паром коня, он доложил:

— Товарищ генерал, под деревней Палашкино убиты генерал Доватор и подполковник Тавлиев!



Создан 07 апр 2015



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником